История и обществознание:

Проблема развития и роль в экономике России начала XX века мелкого, в том числе и кустарного поизводства до сих пор слабо изучена. В советское время эта тема игнорировалась из-за господствующего представления о неизбежности отмирания мелкой промышленности в результате процесса концентрации производства крупного.
Несмотря на отдельные работы, свидетельствующие о том, как настойчиво сопротивлялась этому народная среда, народная культура, последствия такого отрицания не осознаны в должной мере и сегодня.
Между тем к этому побуждают и известные трудности на нашем потребительском рынке, и зарубежный опыт. Современный капитализм, с его высокой степенью обобществления, не отрицает, как известно, мелкий и средний бизнес как необходимый элемент постиндустриального общества. Вопрос о перспективах и судьбах отечественной мелкой промышленности впервые был поставлен передовой общественной и экономической мыслью России более ста лет назад. Эту проблему мы знаем главным образом по фундаментальней работе В. И. Ленина «Развитие капитализма в России. Процесс образования внутреннего рынка для крупной промышленности». Это исследование, а также значительная литература, связанная с его творческим освоением, вытеснили из научного оборота другие работы аналогичного содержания, в том числе и те из них. которые подпитали ленинскую мысль. В первую очередь следует назвать труды таких серьезных и оригинальных экономистов к социологов, как С. Н. Булгаков. П. Б. Струве. М И. Туган-Барановский. И. X. Озеров. Справедливости ради надо сказать, что этот процесс вытеснения занял известный промежуток времени. Так, наиболее распространенной и широко читаемой книгой еше в 1920-е гг. была работа М. И. Туган-Бараиовского «Русская фабрика в прошлом и настоящем. Историческое развитие русской фабрики в XIX в.».

Исследовательская мысль названных авторов билась над вопросом о возможных границах реализации в России рассмотренного К. Марксом закона концентрации производства и тождества эволюции промышленности и земледелия. В этом отношении особенно показательно творчество С. Н. Булгакова, философски осмыслившего проблемы экономики. Придя к выводу, что законы развития аграрной и промышленной сфер экономики не аналогичны, он предлагал подразделять страны на аграрные и промышленные исходя не из уровня развития капитализма, а из их специализации, обусловленной особенностями географического положения, историческими и национальными традициями. Такой подход привел исследователя к оригинальному выводу о том, что крупная промышленность не отрицает мелкую как прошлую стадию в развитии производства, что та и другая существуют и развиваются параллельно.
В работе «Капитализм и земледелие» он отмечал: «Для современной промышленности передовых европейских стран специфична не борьба большого и мелкого производства с перевесом в ту или другую сторону, однако постоянное повышение количества подобных отраслей производства, которые могут быть введены лишь в крупной (а порой, впрочем и нечасто, лишь в мелкой) форме производства. (P. S. Это нужно принять во внимание тем, кто по данным статистики о росте больших компаний делает вывод в пользу "концентрации" мелких; последняя может абсолютно отсутствовать однако так или иначе количество больших компаний будет расти)». Как видим, это наблюдение Булгакова существенно расходится с положением Ленина о поглощении и вытеснении мелкой промышленности фабрикой. Напротив, многие его современники считали, что у кустарной промышленности, имевшей широкую социальную базу, ориентированной на определенный рынок, ведшей свой собственный ассортимент продукции, есть будущее. С известным пафосом говорил об этом Г. Б. Струве: «Наша государственная промышленность олицетворяется не лаптем, не куском грубого полотна, не примитивным горшком, вымениваемым на просо, а кимрским сапогом, павловским замком, семеновской ложкой, тульской гармоникой - словом, предметами, имеющими абсолютно неоспоримое право на звание товаров"'’.Еще 1 мотив творчества экономистов Рубежаеще 1 мотив творчества экономистов рубежа XIX-XX вв. нужно подчеркнуть это отчетливое понимание общественной функции производства. Так. в упомянутой работе Булгакова широко применяются подобные понятия, как удовлетворение потребностей- новые и старые потребности, рынок наций, потребительская форма продукта и др.Не меньше интересна для нас и заостренность экономической мысли на нравственной стороне предпринимательской экономической деятельности. Ставился вопрос: как быть, если она разрушает общественную нравственность, использует и формирует дурные наклонности, разрушает природу? В этой связи представляется органичным замечание о том, что "улучшенные машины требуют улучшенных люден". Осознавалась к тому же потребность интенсивного развития системы общественной защиты, народного образования, здравоохранения.
Из сказанного видно, что идейное наследие рубежа XIX—XX вв. созвучно сегодняшнему дню, когда ведутся споры о путях национального возрождения. В центре внимания экономистов начала XX в. оказывалась отечественная мелкая промышленность, которая вопреки прогнозам политиков не только не исчезла, но утвердилась как самобытная органичная структура в экономико-социальном организме многонациональной империи. Чтобы попять, почему это произошло, надо ответить на многие вопросы о масштабах и параметрах мелкой промышленности, ее социальной принадлежности, рыночных и социальных ориентациях, формах и способах ее социальной самозащиты, ассортименте продукции.

Кратко остановимся на некоторых из этих вопросов. Сначала о количественной стороне дела. Статистически мелкая промышленность на общероссийском уровне не учитывалась, поэтому сведения о числе мелких предприятий и занятых на них тружеников носят довольно противоречивый характер. По данным 1914 г., среди цензовых предприятий (имеющих более 16 работающих или двигатель) обрабатывающей промышленности 8929 единиц (63,5 от общего числа) имели менее 50 рабочих (всего— 199 922 работника). При этом основную массу мелких промышленников составляли кустари и ремесленники. Статистики утверждают, что на рубеже XIX—XX вв. в империи было 2.5 млн. сельских мелких промышленников, сочетавших промыслы с занятиями в аграрном секторе экономики. Ориентировочно около 16 млн. работников были заняты в кустарной промышленности. Наибольшее число промышленников занималось переработкой растительного волокна (32,4 от общего числа кустарей), следующими должны быть названы кустари, обрабатывающие дерево (19), и уже затем обрабатывавшие животное волокно, кожи, металлы, минералы.
Характеристику ассортимента мелкой промышленности следует начать с констатации того факта, что она не только дублировала ассортимент фабрики, но и имела свой специфический удел. Так, кустарная промышленность удовлетворяла основные потребности деревенских жителей в предметах I-ой потребности. Кустарная промышленность обеспечивала крестьян орудиями усилий (серпы, лопаты, молотилки, грабли, веялки и проч.), средствами передвижения (в начале XX в. кустари изготовляли даже велосипеды). Невзирая на активность "Зингер и К", конкретные рынки империи оставались за кустарями, производившими швейные устройства. Кустарная промышленность частично покрывала спрос на токарные станки, вязальные устройства и иные трудные механизмы. Мелкая промышленность занималась массовым производством музыкальных инструментов, прежде всего национальных (гармоники, балалайки и проч.). Одежда и обувь производились только мелкими промышленниками. На рынках северной и центральной РФ неплохо были известны романовские полушубки и белесые валенки, кимрские сапоги, оренбургские платки и проч. Широкое применение получили художественные промыслы - иконопись, производство кружев, хохломская роспись, дымковская игрушка, кубачинское ювелирное дело, тифлисский шелк, кузнечные изделия Ферганы. В стране к началу XX в. сложились центры с сравнительно более развитой мелкой, прежде всего кустарной, промышленностью. Это губернии Вятская, Московская, Нижегородская, Владимирская, Рязанская, Подольская, Вологодская, Черниговская, Волынская, т. е. старые, густо населенные регионы с глубокими историческими традициями производственной деятельности.
Характерная особенность мелкой промышленности — ее мобильность в отношении рынка. Мелкому промышленнику не нужны конъюнктурные рыночные обзоры, чтобы знать, в каком виде товара существует потребность. Мелкий промышленник является как бы разведчиком нового ассортимента. В условиях регулируемой экономики ассортиментный ряд товаров народного потребления мог быть резко сокращен. Не случайно в годы первой мировой войны прекратило свое существование около 50 мелких предприятий, которые не смогли перейти на изготовление военной продукции. Но отказ от регулирования и оживление рынка моментально возродили мелкое производство, быстро заполнившее образовавшийся вакуум на потребительском рынке. Напротив, крупное фабричное производство, не подталкиваемое конкуренцией мелких товаропроизводителей, сокращает ассортимент своих изделий. Так, предприятия Серпуховского хлопчатобумажного треста с 1923 по 1925 г. уменьшили ассортимент выпускаемых товаров по суровым тканям с 90 позиций до 60, а готовых товаров — со 133 до 67; Вигоневый трест перешел с производства 63 сортов ткани на 16. Мало того, что потребитель лишился товаров, производимых мелкими промышленниками, он оказался подчинен монополии крупных фабрик. Формирование рынка, как свидетельствуют уроки прошлого, 18 без мелкого производства невозможно.
На основании некоторых подсчетов мы пришли к выводу, что в России в начале XX в. уже сформировалась устойчивая структура местной промышленности именно на основе мелкого цензового производства. При этом сам феномен местной промышленности мы оцениваем как конкретно-экономическое явление. И поэтому к ней нельзя подходить чисто политэкономически. с точки зрения формальных критериев объема производства, числа рабочих на предприятии и фондообеспечения одного рабочего места. Перед нами крестьянская промышленность Центрального Промышленного района, местечковое ремесло Белорусского района, мещанская промышленность Царства Польского. А это значит, что речь идет о производителях продукции с разными навыками, традициями семейно—нравственных отношений, национальными вкусами и привычками. Для всесторонней оценки производственных объектов мелкой промышленности должны применяться более сложные многомерные характеристики, включающие ассортимент изделий, рыночную ситуацию, регион, место нахождения (село, город, местечко), форму организации, социальное происхождение владельца, его вероисповедание, комплекс производственных характеристик, дату основания и проч.
Мелкая промышленность начала XX в. существовала рядом с крупным производством, рыночными монополиями. Что же обеспечивало ей жизнеспособность в условиях такого соседства? Отчасти мы уже ответили на этот вопрос. К сказанному добавим: надежным средством противостояния мелкого товаропроизводителя мощным финансово—капиталистическим структурам стала кооперация. Народнические мечты об общинном социализме сменились восторженными гимнами кооперации:
Кооперация — была, и есть, и будет;
Ея светильники повсюду зажжены, Ея призыв повсюду будит Сон вековечной тишины.
Кооперация — залог иного века;
И на пути своем,— отважна и сильна,— В борьбе за счастье человека Не остановится она.
Кооперация — бескровный меч народа, И щит работников, и знамя бедняков;
Пред ней зарей горит свобода Сквозь тень последних облаков.
Кооперация — зиждительница братства;
Все равны перед ней; она равна для всех.
Богатство масс — ея богатство.
Успех труда — ея успех!
В начале XX в. наибольшее число кооперативов кустарей было в Московской, Нижегородской, Петербургской, Костромской губерниях— Среди кооперативных объединений выделялись такие крупные артели, как Павловская, Ниже-Исетская, Дедюхинская. В отраслевом отношении наиболее кооперированными были столяры, мебельщики, сапожники, чугунолитейщики, железно-делатели, портные. На I января 1914 г. в России имелось свыше 31 тыс. разного рода кооперативов". Но видам они распределялись следующим образом:

Статистика свидетельствует, что особенно бурно кооперация развивалась в годы мощного индустриального рывка России начала XX в. и

Огромный рост кооперации вызвал к жизни союзы кооперативов. Вообще же следует заметить, что союзное движение стало характерной чертой общественной жизни России начала XX в. Кооперацию не следует рассматривать как чисто экономическое явление. Она приобрела заметное социокультурное значение, причем последнее особенно важно для российской деревни. Вокруг кооперации начала формироваться армия «крестьянской интеллигенции», а после революции — органы новой советской власти.
Подведем некоторые итоги. Сам факт сохранения на исходе XX столетия в развитых капиталистических странах мелкой промышленности уже недостаточно просто констатировать. Он требует осмысления, конкретных прикладных выводов. С некоторой долей ностальгических настроений приходится отмечать, что и в России была социально, экономически, производственно развита мелкая промышленность. Она. как показывают подсчеты, составляла основной элемент так называемой местной промышленности, обслуживавшей каждодневные разнообразные потребности большей части населения России, Не будем забывать, что мелкая кустарная промышленность. как и вообще местная промышленность, в многонациональной России имела ярко выраженный национальный характер. Это придавало ее изделиям свойства уникальности, неповторимости, привлекательности для внешнего рынка. Сосуществуя рядом с крупным машинным производством, наша мелкая промышленность в начале XX п. стала базой для развития такого социально—экономического, социокультурного феномена, как российская кооперация.
1. Рогов А. Народные мастера. М., 1982.
2. Ленин В. И. Поли. соОр, соч. Т. 3.
3. Булгаков С. Н. Капитализм и земледелие. Т. 1—2. СПб. 1900;
4. Озеров И. X. Экономическая Россия н се финансовая политика на исходе XIX к в начале XX вока. М., 1905;
5. Струве П. Б. На разные темы (1693—1901). СПб., 1902;
6. Туган—Барановский М. И. Социальные основы кооперации. М., 1916. и др.
7. Озеров М. X. Указ. соч. С. 90.
8. ЭнинклопеднческиЯ словарь «Гранат», 7—е изд. Т. 36. Ч. IV. Россия (продолжение). С. XXVI. XXXIV.
9. Производительные силы, искусство, промышленность и торговля СССР. М., 1927. т. 2. С. 132. 146 и др.
10. Блиновекий П. Я. Гимны кооперации. М., 1917. С. 3—4.
11. Спутник кооператора. Пг., 1915. С. 24.
12. Там же.